Образование в Византии

%d0%b2%d0%b8%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%82-%d0%b3%d1%83%d0%bc%d0%b0%d0%bd%d0%b8%d0%b7%d0%bc26 октября 2016 года священник Игорь Иванов ознакомил присутствующих на научном семинаре преподавателей, студентов и аспирантов Духовной Академии с темой «Образование в Византии».

Он отметил, что тема достаточно популярная и часто привлекает внимание исследователей, в особенности, на Западе. Отец Игорь привел в пример недавно переведенный труд Поля Лемерля «Первый византийский гуманизм» (русское издание — 2012 г.). Но расставленные там акценты позволяют говорить, что у западной науки есть некая предвзятость в отношении Византии, в том числе, и в отношении византийского образования. Несмотря на великолепные примеры, на глубокое знание источников, мы можем говорить о демифологизации византинистики в современных исследованиях. 

Византия представляет собой очень устойчивое цивилизационное образование. Вопрос в том, какие механизмы гарантировали такую устойчивость, такую стабильность. Именно этот вопрос волнует западных политтехнологов.

%d0%bb%d0%b8%d1%82%d0%b2%d0%b0%d0%ba

Например, Эдвард Литвак (Люттвак), известный советник Рейгана,  сначала написал книгу «Стратегии римской цивилизации», а затем «Стратегия византийской империи» (201о г.). В последней книге он пытался выявить скрепы — цивилизационные, государственные, политические, культурные, что и нас тоже заставляет обращаться к этому сюжету.

Есть еще и другая интрига — западные ученые исследовать Византию на протяжении уже более 500 лет, с момента Возрождения. Как только в Европу попали византийские тексты, их тут же начали изучать для того, чтобы выявить важные для себя направления. Например, во время становления французской абсолютной монархии Людовик XV и Людовик XVI активно спонсировали византологов с целью выявления тех самых механизмов, позволявших византийской монархии быть стабильной на протяжении тысячелетия. У Запада есть  свой «троянский конь», которого он распространяет по другим культурам и цивилизациям, своего рода хитрость Запада. Западные исследователи пытаются обнаружить сильные стороны Византии, в чем ее могущество и ее приватизировать, монополизировать, а в массы дать миф о ее ущербности. Конечно же, задача современного ученого состоит в том, чтобы с одной стороны, выявить линии мифологизации, и выявив их, посмотреть на более или менее удачные модели Византии. В любом случае, мы будем говорить о моделях Византии.

%d0%be%d0%b1%d1%80%d0%b0%d0%b7%d0%be%d0%b2%d0%b0%d0%bd%d0%b8%d0%b5-%d0%b2-%d0%b2%d0%b8%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%82%d0%b8%d0%b8-1О модели Византии в культурологическом, политологическом ракурсе. И вот сегодня мы будем говорить о модели Византии в педагогическом ракурсе. Проблематика этого ракурса стоит в плоскости континуитет и дисконтинуитет эллинизма: что было заимствованно из эллинизма, что было продолжено и преображено, а что было отклонено или отвергнуто и по каким причинам. Есть внешняя эллинская мудрость и внутренняя — философия по Христу. Где пролегает водораздел между одной и другой? То, что мы наблюдаем в трактатах Дионисия Ареопагита, где говорится о сверхразумности и в тоже время говорится о разумности. Можно ли в этом троичном антропологическом моменте неразумия, как следствии грехопадения, разумности, как преодолении грехопадения, и пути к сверхразумности Богооткровенной истины убрать среднее звено и сказать: неразумия, простоты достаточно для того, чтобы придти к постижению сверхразумных истин? Нужны ли здесь интеллектуальные традиции?  История образования в Византии показывает необходимость, важность и осмысленность этих  интеллектуальных традиций, которые в Византии были отлиты в модель образования.

Доклад вызвал активное обсуждение присутствующих. Дискуссия вращалась главным образом вокруг вопроса, какие элементы византийских образовательных традиций получили продолжение в древнерусском, а затем в российском духовном образовании. %d0%be%d0%b1%d1%80%d0%b0%d0%b7%d0%be%d0%b2%d0%b0%d0%bd%d0%b8%d0%b5-%d0%b2-%d0%b2%d0%b8%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d1%82%d0%b8%d0%b8-2