«Новое течение в современной западной теологии: Радикальная ортодоксия. Что оно значит для нас?». Известный ученый Уолкер Трембл прочитал лекцию по современному западному богословию на заседании кафедры.

12 июня прошло плановое заседание кафедры богословия Санкт-Петербургской Духовной Академии. По приглашению заведующего кафедрой священника Дмитрия Лушникова с докладом «Новое течение в современной западной теологии: Радикальная ортодоксия. Что оно значит для нас?».» выступил доктор PHD, старший преподаватель кафедры английской филологии СПбГУ Уолкер Трембл.

На заседании текущие дела кафедры решались в рабочем режиме. Были утверждены темы бакалаврских и магистерских работ на следующий год и рассмотрены прошения некоторых студентов о смене научных руководителей.

Затем был проведен научный семинар. Особый гость кафедры выступил с особым докладом. Профессор Санкт-петербургского государственного университета Уолкер Трембл рассказал об одной из современных тенденций в западном богословии — Радикальная ортодоксия. Представляем вашему вниманию тезисы доклада.

Джон Милбанк является одним из основателей движения «Радикальная ортодоксия». Он представляет его в семи тезисах.

Радикальная ортодоксия — неформальное движение в рамках современной христианской теологии. Оно включает в себя людей, имеющих разногласия, но тем не менее разделяющих определенные взгляды и цели. Это движение зародилось среди преподавателей и студентов Кембриджского богословского факультета летом 1997 года и особенно связано с колледжами Эммануэль, Питерхаусом и Малой церковью Святой Марии. С тех пор оно распространилось во многих странах мира.

Семь главных тезисов движения:

  1. Прежде всего, оно отрицает резкое разделение между рациональностью (англ. – «reason») и верой или рациональностью и откровением и рассматривает любой вид такого разделения как современное отклонение от более ранних взглядов. Предполагается, что человеческая природа может быть полностью понята только при соотнесении с нашей духовной судьбой, а человеческое знание — в соотнесении с божественным просвещением.
  2. Мир может быть полностью понят только как участие в божественном бытии (англ. – «being»), истине, добре и единстве. И наоборот, оно считает, что мир, частично восстановленный по благодати, постепенно раскрывает нам природу Божества, никогда не позволяя нам постичь Его.
  3. К этому традиционному пониманию оно добавляет более современный взгляд, считая, что царство культуры, языка, истории и наших технологических взаимодействий с природой также относится к этому сопричастному (participatory) восхождению. Царство, созданное людьми, не случайно по отношению к истине и при этом не является барьером для нее. Человеческий poesis участвует в божественном verbum, Сыне Божием. Точно так же общественное взаимодействие участвует в божественном donum, Святом Духе. Через оба этих процесса природа также обретает больше полноты в самой себе.
  4. Это означает, в соответствии с позицией Дионисия Ареопагита , русской богословской школы и даже пуританского пастыря Уильяма Эймса, что богословие проявляется в теургии, сотрудничестве человеческого и божественного труда, который тем не менее целиком является делом Бога. Попытки думать о Боге вытесняются в возвышенной форме человеческого творчества и взаимодействия, которая и есть литургия. Здесь коллективное человеческое действие приглашает божественное нисхождение.
  5. Радикальная ортодоксия находится под влиянием постмодернистской мысли, но в то же время оспаривает ее. Постмодернизм склоняется к заключению, что поскольку мы не можем обосновать истину ни в абсолютно определенном интуитивном присутствии, ни в дискурсивности (которая либо тавтологична, либо продолжается бесконечно и никогда не преодолевает неопределенность, то, следовательно, истина вообще не существует. Часто это отсутствие истины рассматривается как «Радикальная ортодоксия» • 2 единственная истина, а также как раскрытие тщетности в основе вещей. Радикальное ортодоксия признает, что нет никаких основ и что не может быть никакой конечной определенности, но приходит к выводу, что эту ситуацию можно рассматривать как необходимость соотнести время и вечность. Только в бесконечном Боге может быть целостное восприятие, которое также является бесконечно завершенной экспозицией. Истина возможна для нас, потому что мы участвуем актом веры в этой бесконечной истине. В момент грехопадения человек пытался создать истину для себя: вот почему рационализм — это зло. Но Сам Бог сошел в пределы времени к нам и стал для нас истиной. С тех пор отголоски этого звучат во всем, но сосредоточены они в Церкви.
  6. Без Бога люди видят тщетность в основе вещей. Они считают смерть более реальной, чем жизнь. Это означает, что тело опустошается, и абстракция становится истинной постоянной реальностью, в том смысле, что «все тлен». Только вера в трансцендентность и участие в трансцендентности действительно сохраняет реальность материи и тела . Бог превосходит тело, но Он как будто даже более телесный, чем само тело. Итак, радикальная ортодоксия настаивает на ценности тела , сексуальности , чувственного и эстетического, подтверждая также , что аскеза , которая всегда стремится возрасти от тела к источнику тела, необходима для сохранения этой ценности.
  7.  Для радикальной ортодоксии вертикальное соучастие (партиципация – «participation») в Боге подразумевает также партиципацию людей и природы, а также людей между собой. Поэтому она рассматривает спасение как космическое и соборное. Богословие поощряет теургию, которая направлена на освобождение природы от террора и страданий и на полностью гармоничное и прекрасное взаимодействие между людьми и миром природы. В равной степени она поощряет теургию, которая представляет собой социальную работу, направленную на максимальное расширение демократического участия и социалистического распределения (sharing) на основе общего признания истинной добродетели и совершенства и образовательно-иерархической передачи этих качеств. Она рассматривает Церковь как предзнаменование Царства и место наиболее полно реализованного человеческого и космического общества.